Make your own free website on Tripod.com

«ТАТАРСКАЯ ГАЗЕТА»

№3-4, 04.08.1999


КАК РОССИЙСКИЙ ЗЕК СТАЛ АМЕРИКАНСКИМ ПРОФЕССОРОМ

Удачная реакция обмена татарского химика Вила МИРЗАЯНОВА, одного из создателей нового химического оружия

Вил Султанович МИРЗАЯНОВ

Вице-президент Всетатарского общественного центра, член Милли Меджлиса - Парламента татарского народа.

Один из разработчиков советского химического оружия - так называемого бинарного газа.

Вил Султанович сейчас живет в Принстоне, пригороде Трентона, столицы штата Нью-Джерси, США. Он работает ученым-исследователем в Принстонском университете и приступил к работе над проектом по изучению химического оружия в Симпсон-центре в Вашингтоне. Имеющие возможность могут посетить его страничку в Интернете, которую Вил Султанович создал совсем недавно. Правда, там тексты на английском языке, зато можно послушать татарские песни в исполнении Хайдара Бигичева.

Вот его адрес - http://home.att.net/~mirzayanov

Вил Султанович любезно согласился ответить на наши вопросы, заданные ему по электронной почте.

Некоторые его ответы не совпадают с нашими представлениями, но мы выполняем условия Вила Мирзаянова - публиковать его интервью полностью.

- Вил Султанович, расскажите немного о своем жизненном пути - где родились, где учились?

- Я родился 9 марта 1935 года в селе Старое Каньгушево Дюртюлинского района Башкортостана в учительской семье. После окончания в своем селе 7 классов, я учился в Дюртюлинской татарской школе №1, которую закончил в 1953 году с серебряной медалью. В том же году я поступил учиться в Московский институт тонкой химии и технологии, который окончил в 1958 году. После двух лет работы в почтовом ящике (секретный институт по разработке ракетного топлива) поступил учиться в аспирантуру Нефтехимического института АН СССР.

В 1965 году защитил диссертацию кандидата химических наук и поступил на работу старшим научным сотрудником почтового ящика №702 (позже его официальным открытым названием стал Государственный союзный научно-исследовательский институт органической химии и технологии - ГосНИИХТ). Там я многие годы занимался разработкой методов физико-химического анализа химических отравляющих веществ. В 1985 году я защитил диссертацию доктора химических наук. В том же году стал профессором. Моя последняя должность в ГосНИИХТ - заведующий отделом противодействия технической разведке иностранных государств.

- Как же получилось так, что Ваша благополучная карьера была прервана арестом, а затем и судом?

- С возрастом и в процессе демократических преобразований в стране мое сознание также прогрессировало в сторону демократии. Хотя СССР совместно с Западом участвовало в подготовке Конвенции о запрете химического оружия, он проводил двуличную политику. Его намерением было, уничтожая старое оружие, тайно сохранить его новые виды.

С этой точки зрения наиболее опасным было бинарное химическое оружие, способное принести миру огромный вред.

Разработанные нами варианты бинарного оружия можно было вывести из-под действия будущей Конвенции, так как его компонентами являлись полуфабрикаты производства сельскохозяйственных пестицидов. Таким образом Россия намеревалась обмануть западные страны и тайно продолжать свою деятельность в этом направлении. В целях обороны страны в условиях всемирного разоружения все это было совершенно не нужно. Кроме того, химическое оружие предназначено в основном для поголовного уничтожения мирного населения, против войск это не очень эффективное оружие. К тому же я с 1989 года начал активно участвовать в московском демократическом движении и его демонстрациях. В начале мая 1990 года первым в нашем институте я демонстративно вышел из КПСС. КГБ не стало терпеть это, реорганизовало мой отдел и перевело меня на другую работу.

- И чем же Вы занимались?

- Слава Аллаху, в этот период я выполнил много анализов самыми передовыми методами почв и питьевой воды Москвы и Московской области. Я сделал работы по изучению химического состава плесеней и разработал специальные методы по их раннему анализу. Дело в том, что плесень с самого начала образования начинает вырабатывать различные газы и жидкости. Изучив состав этого газа, можно найти ключевое вещество и разработать детектор, реагирующий только на него.

Однако все это не могло смыть с меня грехи перед человечеством, которые образовались во время моей прежней работы.

Самое главное, Россия продолжала обманывать весь мир. Моя совесть не позволила мне далее терпеть это. Я пришел к выводу, что свои грехи могу смыть только противостоянием этому. Я решил разоблачить лицемерие рукодителей военно-химического комплекса и в октябре 1991 года опубликовал в газете «Куранты» статью под названием «Инверсия». За это в начале 1992 года меня уволили с работы, но в тюрьму еще не посадили.

- А за что же Вас сажали и судили? - Узнав о том, что испытания химического оружия продолжаются, я со своим коллегой Львом Федоровым в сентябре 1992 года опубликовал в еженедельнике «Московские новости» статью под названием «Отравленная политика». В этой статье я старался разоблачить лицемерие руководителей военно-химического комплекса России. За это меня арестовали и посадили в тюрьму КГБ в Лефортово. Через 11 дней суд вынес решение по моему ходатайству и меня освободили из тюрьмы. Я только должен был не покидать Москву. Следствие, вернее, преследование, длилось два с половиной года. В январе 1994 года начался суд по моему делу.

(Конституция Российской Федерации в статье 15 предусматривает: «...Любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения». Однако суд, обвиняя профессора Мирзаянова в разглашении государственной тайны - ст.75 УК РСФСР, отказался приобщить к материалам дела перечень сведений, составляющих гостайну. - Прим.ред.).

В виду того, что суд, не принимая во внимание права человека, провозглашенные в Конституции России, не прекратил дело в моем отношении, я принял решение больше не являться в суд. Меня арестовали во второй раз (26 января. - Прим. ред.).

- Вил Султанович, как же Вы смогли вырваться из жерновов государственной машины, ведь обвинение было очень серьезным?

- Мой второй арест вызвал движение протеста во всем мире, особенно на Западе, среди ученых, политиков и законодателей. Самое сильное движение было организовано в Соединенных Штатах, Германии и Англии. Десятки научных учреждений, видных ученых и сенаторов выразили свой протест правительству России. Видный филантроп, миллиардер Джордж Сорос в своем специальном заявлении заявил, что: «...если несправедливо преследуемый ученый Вил Мирзаянов не будет освобожден, я прекращу помощь, оказываемую мной научным учреждениям России». В тот год его помощь составляла 400 миллионов долларов. В результате такого сильного давления правительство России, вернее, ее Генеральный прокурор, приостановил мое дело, освободил меня из тюрьмы (Профессор Мирзаянов был освобожден из тюрьмы «Матросская тишина» 22 февраля. - Прим.ред.) и, наконец, 6 марта 1994 года оправдал меня за отсутствием улик.

- А как Вы оказались в США?

- Шесть месяцев я боролся за получение загранпаспорта. Наконец, они были вынуждены предоставить мне его и в феврале 1995 года по приглашению научных учреждений США я выехал туда. Там несколько организаций наградили меня премиями за проявленное мужество в деле защиты безопасности мира. В это же время мне было предложено переехать в США на постоянное место жительства. В России меня не ждала никакая работа, никакая профессия. В то же время моя собственная безопасность, и безопасность моих детей там были под угрозой. Будущее моих детей было мрачным и опасным. Приняв все это во внимание, я решил остаться в Америке.

Теперь я и мои дети здесь уже 4 года. Они оба прекрасно говорят по-английски и, так же, как и большинство американских детей, активно занимаются спортом.

- Как зовут Ваших детей и чем они занимаются?

- Старший сын Искендер закончил здесь школу и уже перешел на второй курс Бостонского университета. Младшего сына зовут Султан. Он учится в 5 классе. Он очень хорошо играет в хоккей и также проявляет большие способности в музыке и рисовании.

- А чем занимаетесь Вы сами?

- Я сам работаю ученым-исследователем в Принстонском университете, занимаюсь все теми же физико-химическими анализами. Я начал работать над проектом изучения химического оружия, организованном Симпсон-центром в Вашингтоне. Считаю себя всесторонне счастливым и это на самом деле так. Условия жизни обеспечены полностью, никаких проблем нет. Правда, здесь у меня образовалась новая семья.

Один из тех, кто организовал и координировал борьбу за меня во всемирном масштабе, прекрасная женщина по имени Гэйл, теперь с гордостью носит мою фамилию. Ее род принадлежит к старой американской аристократии. Ее покойная мать была мэром Принстона и, если бы преждевременная смерть не унесла ее из жизни, она должна была стать губернатором штата Нью-Джерси. Гейл искренне любит татарский и башкирский народы и очень интересуется историей тюркских народов.

- Вил Султанович, как проходит жизнь татар в Америке?

- Хотя мы ничего тут особого не делаем, все же мы встречаемся с местными татарами, ходим на концерты приезжающих татарских артистов.

К сожалению, татар в Америке не так много, всего несколько тысяч. Мне кажется, большинство из них имеет доходы, позволяющие причислять их к среднему классу Америки. Но наверх они подняться не могут. Очень мало ученых, крупных врачей, политиков, бизнесменов.

Татары, приехавшие давно, еще во времена холодной войны, не очень активны. По правде говоря, их не очень волнует свобода татар и башкир и их независимость. Может быть, я ошибаюсь.

- Остались ли у Вас связи с Татарстаном?

- Я поддерживаю хорошие связи с учеными Татарстана. Со многими я разговариваю по телефону. Я вице-президент Всетатарского общественного центра и член Татарского Милли Меджлиса. Из того, что я здесь сделал - вручение ООН Декларации Татарского Милли Меджлиса с просьбой включить в повестку дня работы ООН вопроса о свободе и деколонизации татар, доведение до руководства Сената этого же вопроса, организация и участие в демонстрации перед Сенатом во время ежегодного проводимого «Дня порабощенных народов».

- Татарские читатели часто встречают Ваше имя в публикациях в татарских газетах, а в «Татарстан яшьлере» начали публиковать отрывки из Вашей книги.

- Да, я написал книгу воспоминаний о борьбе против химического оружия. Отрывки из нее вышли в Набережных Челнах в журнале «Аргамак» и начали публиковаться в газете «Татарстан яшьлере». Я намереваюсь издать эту книгу здесь, а также в России. Я вообще поддерживаю тесные связи с газетами Татарстана и часто публикуюсь в них. Из последних публикаций можно назвать материал о татаро-башкирских отношениях в газете «Шехри Казан».

- Раз Вы упомянули о татаро-башкирских отношениях, нельзя подробнее об этом, ведь с принятием в Башкортостане Закона о языках, в котором государственными признаются башкирский и русский языки, а язык татар, по численности в республике вторых после русских, остался без какого-либо статуса и это вызывает определенную напряженность?

- Мне хотелось бы любыми путями сохранить и укрепить дружбу между татарским и башкирским народами. Я считаю неуместными споры о языке.

Я сам родился и вырос в татарской деревне и слушал по радио башкирские песни с таким же удовольствием, как и татарские, и читал башкирские книги с таким же удовольствием, как и татарские. Хотя я не умею говорить по-башкирски, я все понимаю, нет никаких трудностей. Ни один закон не может научить какому-либо языку, если нет желания изучать его. Рядом с нашим селом Старый Каньгуш есть марийская деревня Маядык. Все жители этой деревни, кроме своего марийского, говорят на татарском и русском языках.

Если можно было бы в татарских школах одновременно с татарским изучать и башкирский язык, это было бы очень хорошо. Только из-за этого ни один татарин не превратится в башкира.

Многие мои татарские сверстники, те, кто учился в Дюртюлинской русской школе, не могут читать ни по-татарски, ни по-башкирски: они ни татары, ни русские.

Если татарская интеллигенция все это глубоко прочувствует, если специально не будет вступать в конфронтацию, дружба сохранится. Если ты хочешь работать на государственной службе, изучай башкирский язык, думаю, что это естественно. Здесь в Америке живут миллионы китайцев, испаноязычных, но государственный язык - английский. Если ты его не знаешь, ты никуда не можешь податься - ни на службу, ни учиться. А так у них есть и школы на своих языках, и работают свои телевизионные каналы - свобода. Только вот государственный язык один. Мне кажется, пусть лучше сначала татарские начальники, особенно те, кто сидит в Государственном Совете, научатся выступать на татарском языке. Мне кажется, здесь проблем нет. Проблема одна - уважать друг друга и укреплять дружбу.

- Какова Ваша общественная деятельность в США?

- Здесь в Америке я очень активно участвовал в ратификации Конвенции о запрете химического оружия. Более десятка сенаторов написали мне благодарственные письма.

В ноябре 1995 года я выступил перед сенаторами из Комиссии по расследованиям сената США. Мне кажется, я первый из татар-башкир, кто выступил в американском сенате. Дело не во мне, а в том, чтобы американские политики знали о наших народах. К сожалению, американцы не знают о наших народах, поэтому такие выступления служат для них источником информации в нужном направлении.

- Что Вы скажете по поводу конфликта в Косово?

- По этому вопросу я на стороне народов Косово. Они жертвы политики фашиста Милошевича и шовинистов России. Слава Аллаху, есть еще западные страны, особенно США, защищающие цивилизацию, они спасли наших косовских братьев. Я наблюдал за бешеной пропагандой радио-телевидения и газет России, защищавших сербских фашистов. Не ощущаешь ничего, кроме стыда, видя и слыша такое. (В России были очень разные оценки событий в Косово, в том числе и полностью совпадающие с американ-ской точкой зрения. Видимо, в США из России продвигаются большей частью так называемые «патриотические» издания. - Прим. ред.).

Слава Аллаху, мы в стороне не остались, оказали материальную помощь косовским беженцам.

- А как складываются теперь Ваши отношения с российским государством? Уже прошло более 5 лет как с Вас сняли обвинения, а Вы еще ни разу не приезжали в Россию.

- Что касается отношений с российским государством, отношения односторонние. Когда в ноябре 1995 года я ездил в Израиль на международную конференцию протеста против содержания в одиночном карцере в течение 12 лет (в то время) Мордехая Вануну, разоблачившего производство Израилем атомного оружия, органы КГБ (теперь эта преступная организация снова сменила название) ожидали, не заеду ли я в Москву, чтобы еще раз арестовать. Но мне не хочется вступать с ними в неравную борьбу (сидя в их тюрьме). Лучше я отсюда буду бороться с их лицемерием, здесь они меня не смогут запугать.

- Вил Султанович, Вы живете в самой-самой стране мира. Что нам нужно сделать, чтобы зажить почти по-американски?

- По-моему, татары и башкиры до сих пор жили по неправильной традиции - умереть там, где родился. А поскольку они не видели мир, не были в связи с другими странами, народ и сам не может прогрессировать, остается в изоляции, продолжает оставаться в рабстве.

Я уже не говорю об изучении передовых способов ведения хозяйства и их внедрении у себя. Мы до сих пор не умеем строить такие дома со всеми удобствами, какие строят здесь в Америке. В наших сельских домах нет ни канализации, ни автономного отопления, ни систем кондиционирования воздуха. Уважающие себя американцы стараются жить в своих домах, на окраине городов, где-нибудь в лесу. Даже и говорить не надо, насколько передовое здесь сельское хозяйство. В то же время в домах у фермеров есть все, что и у других. В каждом доме несколько машин (по одной-две на каждого члена семьи).

Американцы очень легки на подъем. Если есть хорошая работа, они очень быстро переезжают с одного конца страны в другой. Везде одинаковые условия труда и снабжения. Если есть хорошая работа, американец поедет и в Африку, и в Азию, даже не охнет. Поэтому американцы и другие англоязычные народы так широко распространились в мире. Поговорка типа «где родился, там и пригодился» им даже в голову не может прийти. И это правильно. Если в своей стране нет работы, зачем там жить нищенской жизнью?

Все вышесказанное не означает, что американцы не любят свою страну. Американцы очень большие патриоты и законно гордятся своей страной. Возьмите хотя бы тот факт, что они производят провольствие, которого хватает прокормить половину человечества. А об их самолетах, компьютерах и говорить нечего. По этим делам они впереди всех.

По-моему, я ответил на все ваши вопросы. Если будут еще вопросы, не стесняйтесь, пишите.

Доктор Вил Мирзаянов.


© «ТАТАРСКАЯ ГАЗЕТА»
E-mail: irek@moris.ru